|
22.02.2012
|
Русский язык не станет в Латвии вторым государственным. Сторонники этой идеи проиграли референдум, который состоялся в минувшую субботу: «за» проголосовали лишь 262 тысячи человек — четверть пришедших на референдум. Впрочем, шоком для властей стал уже сам факт плебисцита. «РР» разбирался, почему даже поражение организаторы референдума считают победой.
— Я тоже, например, не хочу, чтобы русский был государственным. Это абсурдно. В такой формулировке, как я понимаю, закреплена конституционная доминанта. Латышам придется учить русский точно так же, как нам латышский, а это явный перебор, — объясняет нам преподаватель Рижского технического университета Леонид Гускин. — Но на референдуме я проголосую «за». Потому что расистские закидоны большинства в парламенте уже достали.
Леонид спокойно голосовал за «явный перебор», потому что понимал, что шансы на придание русскому языку статуса второго государственного близки к нулю: для победы нужно набрать порядка 750 тысяч голосов, а русских в республике чуть более 550 тысяч, причем из них почти 320 тысяч «неграждан», которые голосовать не имеют права. Для подавляющего же большинства этнических латышей, даже настроенных вполне в духе «дружбы народов», признать русский вторым государственным было бы уж слишком радикально. Ситуацию накаляла и устроенная ультрапатриотами истерика.
«Если мы рассматриваем референдум как стресс-тест для латвийского государства, то это прекрасный божий дар: мы получаем полный список ненадежных граждан страны, — заявил в телевизионном эфире художественный руководитель Нового Рижского театра Алвис Херманис. — Референдум — это тест для предателей! Давайте называть вещи своими именами».
В этой ситуации плебисцит должен был стать символом протеста. Его задачей было взорвать де-факто табуированный национально-языковой вопрос, обратить внимание структур ЕС на положение латвийских русских, заставить говорить на эту тему политическую элиту страны. И этот расчет полностью оправдался. Президент Андрис Берзиньш обнародовал «Манифест доброй воли», в котором призвал к «пониманию и примирению». А комиссар Совета Европы по правам человека Нилс Муйжниекс признал, что «политика интеграции нацменьшинств в Латвии потерпела неудачу».
— У нас такие законы. Если учительница физики в русской школе, преподающая русским детям физику на русском языке, хотя бы один день вела классный журнал не по-латышски, а по-русски, то языковая инспекция вправе ее оштрафовать, — возмущается Юрий Петропавловский, один из организаторов громких акций протеста в защиту русских школ в 2003–2004 годах. — Раньше штрафы были от 50 латов, то есть от 100 долларов. Сейчас — от 200 латов и по нарастающей в случае повторного нарушения. А еще утвержден список из 1250 профессий, включая кладбищенского сторожа — я не шучу! — кинолога и жонглера в цирке, представители которых обязаны не просто уметь разговаривать на латышском, а должны владеть им в совершенстве.
— У меня в Даугавпилсе живет бабушка. Ей трудно выучить латышский. Действительно трудно. Покупает она лекарство, а там инструкция только по-латышски, — обозначает еще одну проблему Леонид Гускин из техуниверситета. — Производитель или импортер по закону просто не имеет права туда русскую инструкцию вложить. Вот скажи, это нормально? И поверь, таких бабушек и дедушек тут много. Они же в Европу, как молодежь, уехать не могут. И в России их тоже никто не ждет.
Главным возмутителем спокойствия в республике стал Владимир Линдерман, он же «товарищ Абель» — бывший заместитель Эдуарда Лимонова в запрещенной НБП, бывший издатель рижской порнографической газеты «Еще» и внучатый племянник террориста Якова Блюмкина, застрелившего в 1918 году немецкого посла в России Мирбаха и служившего адъютантом у Льва Троцкого.
В ответ на попытку крайне правого блока VL-TB/LNNK инициировать референдум о полном запрете русского языка в образовании Линдерман совместно с экс-баркашовцем Евгением Осиповым и профессором экономики Александром Гапоненко анонсировали свой референдум о присвоении русскому языку статуса второго государственного. И, как ни странно, эта достаточно авантюрная инициатива микроскопической группы, взявшей название «За родной язык», неожиданно удалась. Было собрано необходимое количество подписей, и механизм плебисцита был запущен. А вот затея правых с треском провалилась: они подписи собрать не смогли.
— Двадцать лет назад мало кто из русских знал латышский. Это правда, — объясняет «РР» свою инициативу Владимир Линдерман. — Сегодня молодежь говорит на нем свободно. Для большинства русских жителей Латвии среднего возраста исполнение служебных обязанностей на латышском тоже перестало представлять какую-то сложность. И тут консерваторы заговорили по-другому. Оказывается, латышский язык — вовсе не главный фактор интеграции. Ты должен стать латышом, а не просто выучить язык! Людей, подлавливая на всякой ерунде, мордуют языковыми инспекциями. Детям пытаются запретить учиться на родном языке. Повестка изменилась в том смысле, что часть требований, которые к ним предъявлялись, русские выполнили, но затем требования кратно возросли — был поставлен вопрос об ассимиляции детей, а вот с этим сто процентов русских в Латвии не согласны.
Схожих взглядов придерживается и руководитель фракции «Центр согласия» в республиканском сейме Янис Урбанович (интервью с ним читайте здесь):
— Почитайте принятую в прошлом году государственную программу интеграции. Там ясно написано: не обязательно родиться латышом — им можно стать, и государство готово предоставить эту возможность «облатышиться». Когда под интеграцией подразумевают ассимиляцию, понятно, какой будет реакция представителя любой национальности.
Стоит признать, что референдум состоялся во многом благодаря чувству обиды политиков из «Центра согласия». По результатам последних внеочередных выборов в сейм «ЦС», набравший большинство голосов, вправе был рассчитывать на места в кабинете министров, но его участие было заблокировано «чистокровными» латышскими партиями.
— В коалиционных переговорах мы пошли на большие уступки, согласились отложить значительную часть наших экономических и социальных требований, — рассказывает «РР» член республиканского ЦИКа от «Центра согласия» Елизавета Кривцова. — Сейчас абсолютно понятно, что единственной причиной, по которой нас не пустили в правительство, было то, что в «Центре согласия» будто бы «слишком много русских». Такая ситуация является неприемлемой. В этом одна из причин того, что наши лидеры поддержали столь радикальный шаг, как референдум. Несмотря на то что это противоречит нашим программным взглядам на языковую политику.
И правда, накануне выборов в сейм рижский мэр Нил Ушаков рассказывал корреспонденту «РР» о языковой программе «ЦС», и она не предполагала такой радикальной поддержки русского языка:
— В Латвии должен быть один государственный язык — латышский. За русским надо закрепить статус языка нацменьшинства. Во-первых, в местах компактного проживания это дало бы людям возможность на муниципальном уровне обращаться с жалобами на родном языке. По водопроводу, канализации или ремонту. Во-вторых, это большая свобода в определении пропорций языка преподавания в средних школах.
Но даже такие скромные притязания удовлетворены не были. И это несмотря на то, что «ЦС», демонстрируя свою способность к компромиссу, поддержал болезненное увеличение штрафов за использование иностранного (то есть в первую очередь русского) языка государственными служащими на рабочем месте. В итоге Нил Ушаков поддержал референдум. С подачи столичного мэра о нем заговорили на телевидении, и в результате удалось собрать нужное число подписей.
Парадоксальным образом референдум оказался выгоден почти всем политическим силам в Латвии. Он сделал отменную рекламу группе Линдермана — Осипова, переместив их с маргинальной обочины в пространство «серьезной политики». Правящая коалиция заручилась формальной поддержкой большинства населения в языковой политике. Крайние националисты получили подтверждение существования «русской угрозы» и образа врага. Русская община самой себе доказала, что у нее все-таки есть чувство собственного достоинства. И даже посетившая Ригу накануне голосования Валерия Новодворская успела заклеймить «организовавшие референдум российские спецслужбы».
Мода на референдумы в республике между тем набирает обороты. Незадолго до дня голосования по языку было учреждено «Движение за равные права», ставящее своей целью проведение плебисцита по вопросу автоматического предоставления гражданства Латвии всем «негражданам». И это требование кажется куда более выполнимым, чем предоставление госстатуса русскому языку. Ведь позорность института «негражданства» признается не только русскими, но и многими латышами.
Андрей Веселов,
журнал "Русский Репортёр" |
