Кабарди́нцы (самоназвание: адыгэ) — Коренной народ в Кабардино-Балкарской республике (65% населения). Один из адыгских субэтносов. Язык - кабардино-черкесский диалект адыгского языка, абхазо-адыгской группы языков .Общая численность в России — 520 тыс. человек (2002), из них в Кабардино-Балкарии — 499 тыс., что составляет 65 % населения республики. В настоящее время это самый многочисленный кабардинский (адыгский) субэтнос России.Кабардинцы имеют общее с другими адыгскими субэтносами происхождение, восходящее к раннебронзовым археологическим культурам Северного Кавказа — Майкопской, Северокавказской, Прикубанской. Предки кабардинцев, как и др. адыгских народов, населяли черноморское побережье Кавказа, и степное Приазовье. Некоторые локальные группы кабардинцев фиксируются средневековыми источниками в Крыму, Северном Приазовье и на нижней Волге. Под именем касогов известны восточным и русским источникам с 9 в. В 13 веке оказали ожесточенное сопротивление монголо-татарскому нашествию. С этого же времени за ними как и за всеми адыгами прочно закрепился экзоэтноним «черкесы». В 13-15 вв. наблюдалось движение в Центральное Предкавказье, завершившееся образованием кабардинского феодального княжества. В 1557 г. добравольно в состав России вошли Кабардинцы и другие адыгские народы. Кабардинцы, страдавшие от опустошительных набегов крымско-татарских феодалов,стали искать сближения с Россией. В сближении Кабарды и России большую роль сыграл князь Темрюк Идаров. Он правильно оценил сложную международную и внутреннюю обстановку и понял,что устранить угрозу порабошения своего народа можно только с помошью военной силы России при условии присоедининения Кабарды к Русскому государству. В 1552 году в Москву прибыли первые представители кабардинцев и заявили царю Ивану Грозному о желании своего народа войти в подданство Русского государства, а в 1557 году почти все владетельные князья приняли русское подданство. Иван Грозный в 1561 г. женился на дочери кабардинского князя Темрюка Идарова - Мариан (Марии) Темрюковне. Темрюк, опираясь теперь на своего могушественного зятя, усилил власть не только по отношению к кабардинскому народу, но и к соседним горским народам: ингушам, осетинам и другим. В период феодальной раздробленности 16-18 вв. Кабарда сегментировалась на ряд феодальных уделов, получивших в русских источниках название Большая Кабарда и Малая Кабарда.Традиционные занятия кабардинцев — пашенное земледелие, садоводство и отгонное скотоводство. Скотоводство представлено главным образом коневодством, всемирную известность получила кабардинская порода лошадей. Так же кабардинцы разводили крупный, мелкий рогатый скот и домашнюю птицу. Развиты были промыслы и ремесла: мужские — кузнечное, оружейное, ювелирное, женские — сукновальное, войлочное, золотошвейное.Кабардинский мужской костюм включал, как правило, черкеску с наборным серебряным поясом и кинжалом, папаху, сафьяновые чувяки с ноговицами; верхняя одежда — бурка, овчинная шуба. Комплекс мужской одежды сложившийся в Кабарде в период её политического расцвета 16-18 вв. был перенят[источник не указан 307 дней] аристократией многих соседних народов Северного и Южного Кавказа, а также казаками Терека и Кубани. Кабардинская женская одежда включала в себя шаровары, туникообразную рубаху, сверху длинное до пят распашное платье, серебряные и золотые пояса и нагрудники, расшитую золотом шапочку, сафьяновые чувяки.У кабардинцев всегда высоко ценилось гостеприимство, имевшее ритуализованный, даже сакрализованный характер, а также куначество. В высших сословиях было широко распространено аталычество. Большое внимание уделялось адыгэ хабзэ — совокупности норм обычного права, нравственных предписаний и правил этикета. Многие элементы адыгэ хабзэ, наряду с такими хорошо приспособленными к военному быту элементами материальной культуры, как мужская одежда, приёмы седловки, джигитовки и т. п., широко распространились среди соседних народов. В духовной культуре начиная с XV в. возрастало влияние ислама, который всё более вытеснял языческие и христианские верования. Традиционные игры и зрелища имели военизированный характер: стрельба по неподвижным и подвижным мишеням, стрельба на скаку, борьба наездников за баранью шкуру, бой конных и вооруженных палками пеших. Кровная месть, ранее широко распространенная среди кабардинцев, уже к 19 в. была в основном вытеснена композициями. Адыгэ хабзэ считается одним из самых основных признаков адыгского этнического самосознания. Но те, которые переводят адыгэ хабзэ как обычное адыгское право, сильно сужают не только его семантическое значение, но и духовное, нравственное начало. В широком смысле адыгэ хабзэ представляло собой целый спектр социальных норм во всех без исключения областях жизненной деятельности, начиная от простейших житейских правил и кончая обязательными принципами правовой регуляции. Это свод неписаных обычно правовых норм, правил поведения, нравственных положений, пределяющих необходимые позитивные качества личности в адыгском обществе. Об адыгэ хабзэ трудно рассказывать словами. Его надо почувствовать. Об этом свидетельствует и пословица: «Хабзэр бзэгупэк1э зэрахьэркъым» (букв.: хабзэ не носят на кончике языка, то есть о нём не говорят, его соблюдают). Складывалось адыгэ хабзэ в течение многих веков, и, в силу этого, естественно, сохранило следы различных исторических формации: первобытности, раннеклассового общества, военно-феодального быта и др. этим, видимо, и объясняется такой широкий диапазон социально-нравственных проблем взаимоотношений, охватываемых адыгэ хабзэ. И трудно даже сказать, что в нём самое главное: то ли многообразие правил и законов, регулирующих поступки человека в обществе, то ли психологически точно выверенный вариант поведения для той или иной ситуации, то ли естественность манеры поведения или же мастерское соблюдение простыми адыгами этих тонкостей. Составной частью адыгэ хабзэ являлись адыгагъэ или адыгэ нэмыс, которые в совокупности обусловливали такие важнейшие нравственные категории, как честь, добропорядочность, честность, правдивость, стыд, умение вести себя в обществе, чуткость, внимательность, уважение к старшим, к лицам противоположного пола и т. д. В системе адыгэ хабзэ уважение — это, в первую очередь внимательное отношение к другому, умение ставить себя на его место, проявление своих лучших качеств по отношению к нему. Внешне уважение к старшим проявлялось в следующем. Когда два адыга шли или ехали верхом на лошади, старший всегда находился справа. Если их было трое, то ему полагалось быть посередине, самый младший занимал правую от него сторону, а средний по возрасту — левую. Таким же образом они усаживались за стол. Идущего впереди старшего никогда не окликали. Его догоняли и, пристроившись слева и поздоровавшись, спрашивали о том, о чём хотели спросить. В разговоре старшего никогда не перебивали. При его появлении все везде и всегда вставали. Вставали не только в честь старшего, но и в честь гостей, женщин, соседей, незнакомых, не только у себя дома, но и у чужих, в поле, на сенокосе и т. д., не только тогда, когда сидели на земле, но и когда находились верхом на лошади (приподнимались на стременах или спешивались). Сыновья и дочери, ставшие уже родителями, не садились в присутствии отца, не говоря уже о том чтобы лежать при нём. В этой связи интересно одно предание. Как известно, в прошлом детей знати адыгов воспитывали в «чужом доме», у аталыка, и они росли с рождения до совершеннолетия, не видя своих родителей. Один такой воспитанник был тяжело ранен. Перед смертью он попросил, чтобы хотя бы один раз ему показали родного отца. Об этом сообщили последнему, и он приехал в дом, где лежал умирающий сын. Адыгэ хабзэ не позволяло, как уже сказано, ни сидеть, ни лежать при отце. Поэтому раненый встал при помощи других с постели и встретил своего отца, как и надлежало, стоя. Он стоял, друзья поддерживали его, а отец сидел и смотрел на умирающего сына. Но недолго это продолжалось. Отец встал и сказал: «Я не насмотрелся на своего несчастного сына, но все я вынужден уйти, ибо стоять ему тяжело, а лечь при мне он не смеет». Отец ушёл, а сын тут же упал и умер. Наверное, это жестоко в современном нашем понимании, но таковы были требования адыгэ хабзэ, таково было понятие о чести. А когда речь идет о чести, достоинстве, адыги говорят: «Напэм и пэ псэр ихуэ», что примерно означает: «честь дороже жизни». Когда старший садился или спешивался с лошади, молодые люди брали его лошадь под уздцы и за правое стремя. Примечательно, что то же самое мог проделать и старший, если на лошадь садился молодой человек. В данном случае старшинство признавалось за тем, кто садился на лошадь. Когда младшие отлучались, они обязательно отпрашивались у старшего. При возвращении же первым делом наведывались к старшему. Признаком воспитанности было также, когда родственники, соседи просто так заходили к старшему и справлялись о его здоровье, рассказывали ему новости, спрашивали совета. Старшему не переходили дорогу, особенно женщины. Западногерманский этнограф А.Ландманн, которая много занималась изучением жизни и быта, турецких адыгов (черкесов), приводит такой любопытный пример. Отец взял свою взрослую дочь в Анкару впервые. Вышли они из автобуса. Отец, думая, что дочь идет за ним, затерялся в толпе, а дочь, пропуская всех старших, отстала от него. И когда отец, обнаружив, что дочери с ним нет, вернулся, он её застал на том же месте, где они сошли с автобуса. Ни одно торжественное событие не проходило без старшего, без тамады. При этом свадьба, свадебный стол были не только местом, где играли, танцевали, наедались, напивались. Она была своеобразной школой, где старший учил молодежь, всех присутствующих обычаям и традициям народа. Согласно обычаям, старший перед самым началом торжеств просил всех быть благоразумными, сдержанными, чтобы не омрачить радость семьи, у которой свадьба, «забыть на время вражду, если вражда существовала между кем-либо из присутствующих». И, естественно, его нарушение осуждалось всеми. Таким образом, уважение к старшему опиралось не на силу его власти, а на его авторитет, на его справедливость, учтивость, сдержанность, находчивость, на то, насколько он хорошо знает адыгэ хабзэ. Невозможно перечислить все знаки внимания, через которые проявлялось уважение к старшему. Его имя не произносили женщины и молодые люди, при нём не говорили о жене, муже и детях, при нём не позволяли себе развязную речь, не говоря уже о нецензурных выражениях. За столом раньше тамады никто не начинал есть. Однако есть переставали чуть позже него. Это касалось и гостя, чтобы дать ему наесться, не стесняясь. Если старый человек выполнял какую-то работу, молодые люди (знакомые или незнакомые) обязаны были ему помочь. Одиноких стариков, женщин, немощных людей всегда забирали к себе родственники, соседи. За ними ухаживали, следили, их на ночь одних не оставляли в комнате. Все это требовало адыгэ хабзэ от адыгов. О значении хабзэ говорят пословицы: «Тот, кому кажется хабзэ угодничеством, лишает себя и половины того, что заслуживает», «Участь, не знающего адыгэ хабзэ — позор», «Не знающий хабзэ ведет себя безобразно». Старшинство определялось главным образом по возрасту. Старший всегда был вышестоящим между братьями, друзьями. Однако, во время походов, наездничества, полевых работ, старшинство зависело не только от прожитых лет, но и от умения организовать людей, от мужества, храбрости, знания дела и т. д. Как можно заметить, уважение к старшим было одним из главных компонентов адыгэ хабзэ, а последнее — составной частью самосознания всех адыгов. Таких устойчивых фразеологизмов в сочетании с понятием «адыгский» в языке адыгов очень много: адыгэ нэмыс (адыгское достоинство, вежливость, репутация, стыд), адыгэ напэ (адыгская совесть, честь), адыгэ псалъэ (адыгское слово) и т. д. То же самое наблюдается и в области материальной культуры: адыгэ унэ (адыгский дом), адыгэ фащэ (адыгский национальный костюм), адыгэ жьэгу (адыгский очаг). Их очень много. Причем адыгэ унэ (адыгский дом) означает не только строение, жилье, но гостеприимство, приветливость, удобство и т. д., точно также, как и адыгэ фащэ (адыгский костюм) понимается не только как утилитарная часть культуры жизнеобеспечения, но и как красота, изящество и пр. Знаменитую породу кабардинских лошадей, которая попала во все справочники по коневодству, адыги — кабардинцы, адыгейцы, черкесы знают только как адыгэш (адыгская лошадь); ни один из них не назовет её на родном языке кабардинской (къэбэрдеиш), а популярное в прошлом черкесское седло и кабардинцам и адыгейцам и черкесам известно только как «адыгэ уанэ». Адыгское этническое самосознание, которое выражается не только в общем, самоназвании, но и общностью культуры (как духовной, так и материальной), является не только бытовым, простонародным. Кабардинец по паспорту А. Кешоков пишет на родном языке (адыгэбзэ) стихотворение «Небо адыга, земля адыга», а адыгеец И. Машбаш — «Живут адыги на земле моей», а черкесский композитор А. Дауров — песню «Адыгэ нэмыс». И это не единственные случаи в литературе и искусстве адыгов, хотя все адыгское в поэтических и прозаических произведениях А. Шогенцукова, А. Кешокова, А. Шортанова и других переводится как кабардинское, Т. Керашева, А. Евтыха, И. Машбаша — как адыгейское, А. Охтова, Х.Братова, К. Дугужева и других — как черкесское. И не потому, что эти писатели и поэты пишут на различных языках, а потому, что они родились в различных автономных территориально-административных образованиях, созданных искусственно. Такое политическое разделение не объясняется ни этнической парциацией, ни этнической сепарацией. По крайней мере, у адыгов это не заметно и до сих пор. А теперь в пору интенсивного роста народного самосознания, они все ещё более сознают свое духовное единство. Более того, к такому единству в настоящее время тяготеют и те адыги, которые находятся за пределами нашего государства — в Турции, Сирии, Иордании и других странах. И нельзя, видимо, механически делить адыгов на три народа из-за того, что территориально они разобщены.

Источник "Википедия"